В Ленинграде в мае с. г. состоялось IV Всесоюзное совещание по древнерусской литературе, организованное сектором древнерусской литературы Института русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР.

По вопросу о художественном методе древнерусской литературы на совещании были сформулированы две концепции - В. П. Адриановой-Перетц ("Реалистические тенденции" в древнерусской литературе") и И. П. Еремина ("К вопросу о художественном методе древнерусской литературы").

В. П. Адрианова-Перетц рассмотрела вопрос о "реалистических тенденциях" в литературе XI-XVI вв., подготовивших, по ее

стр. 181
мнению, почву для выработки классического реализма XIX века. Применяя термин "реалистический", В. П. Адрианова-Перетц противопоставляет некоторые тенденции, наблюдаемые в литературе, идеалистическим в целом художественным системам средневековья и "документальному" отражению жизни. Эти тенденции не привели к складыванию цельного художественного метода прежде всего в силу ограниченности "познания объективных закономерностей" действительности.

И. П. Еремин полагает, что в рассматриваемых литературных явлениях не следует искать "реалистических тенденций". Древнерусская литература имела свое художественное содержание, не разложимое на элементы и тенденции других художественных систем, исходила из собственных эстетических принципов. Поэтому применительно к памятникам древнерусской литературы следует вообще отказаться от термина "реализм".

При обсуждении указанных докладов выступавшие отмечали принципиальную важность и плодотворность поставленных проблем.

Д. С. Лихачев сделал доклад на тему "Литературный этикет древней Руси". Возникший на основе обрядности общественной жизни - церковной и светской - литературный этикет проявлялся в подборе соответствующих словесных формул для изображения определенных событий и в этикете ситуаций; авторы изображали в своих произведениях поступки героев такими, какими они должны были быть по нормам феодального общества. Из этого следует важный источниковедческий вывод: то, что может восприниматься в произведении как исторический факт, на самом деле является вымыслом, обусловленным требованиями литературного этикета.

В докладе С. Н. Азбелева "К определению художественного метода древнерусской литературы" рассматривался вопрос о специфике художественного метода древнерусской литературы. С. Н. Азбелев считает, что древнерусская литература "в отличие от художественной литературы нового времени является одновременно литературой политической, церковной, исторической и т. д.". Синкретическое состояние древнерусской литературы объясняется нерасчлененностью идеологии в эпоху средневековья. Поставив вопрос о соотношении практических функций древнерусской литературы с ее художественностью, С. Н. Азбелев пришел к выводу, что метод древнерусской литературы в целом "можно было бы назвать синкретическим методом познания", а ее "художественный метод следует, очевидно, понимать как образное в синкретическом". Большая часть выступавших указала на неясность и спорность термина "синкретизм" применительно к литературе древней Руси, на ошибочность позиции С. Н. Азбелева, отрицающего чисто художественную природу произведений древнерусской литературы.

С докладом "Проблема основных идеологических направлений в русской литературе конца XV - первой половины XVI в." выступил Я. С. Лурье. В дореволюционной историографии установилось мнение, что в русской общественной мысли конца XV - первой половины XVI в. господствовало два направления: "консервативно-формальное" Иосифа Волоцкого, признававшее "полную неограниченность царской власти", и "критическое" Нила Сорского, проникнутое "идеей свободы". Эта схема была усвоена и западной буржуазной историографией.

Большим достижением советского литературоведения является новое, более глубокое понимание сущности идеологической борьбы в конце XV - первой половине XVI века. Она рассматривается, во-первых, как отражение классовой борьбы и изучается в тесной связи с историей данного периода; во-вторых, важное значение придается городским ересям XV-XVI вв., которые трактуются как раннегуманистическое движение, форма революционной оппозиции феодализму.

Однако роль еретических движений в развитии русской публицистики XV-XVI вв., по мнению Я. С. Лурье, далеко еще не раскрыта в литературоведении. Исследователи продолжают по-прежнему держаться традиционной схемы основных направлений идеологической борьбы (Иосиф Волоцкий - Иван Грозный и Нил Сорский - Курбский); между тем из нее выпадают элементы идеологии тех, кто не входил в класс феодалов и противостоял ему - идеологии горожан, народных масс в целом, взгляды которых иногда находили отражение в письменных памятниках того времени.

Я. С. Лурье, опираясь на выводы работ, написанных в последние годы советскими историками и литературоведами, пересмотрел проблему идеологических направлений. В результате исследования литературных памятников конца XV в. он пришел к выво-

стр. 182
ду, что никакой борьбы между направлениями Иосифа Волоцкого и Нила Сорского в то время не было. Более того, источники говорят о существовании определенной близости между ними. Борьба, которую отражает иосифлянская публицистика конца XV в., велась не против нестяжателей, а против еретиков. Ереси, по мнению Я. С. Лурье, затрагивали основы социального строя Русского государства; они являлись отражением классовой борьбы, а не только борьбы внутри господствующего класса.

Начало XVI в. представляет собой новый этап в развитии идеологической борьбы. Иван III после серьезных колебаний порвал с еретиками и согласился на расправу с ними. Это способствовало выявлению некоторых идеологических течений, отражавших противоречия внутри господствующего класса. Однако нельзя, как указал докладчик, разделять всех литературных деятелей XVI в. только на два лагеря - сторонников самодержавия (иосифлян) и его противников (нестяжателей). Нестяжатель Вассиан Патрикеев (это показала Н. А. Казакова) не был противником самодержавия. Неверно также относить к боярскому нестяжательству "Беседу валаамских чудотворцев" (вывод Г. Н. Моисеевой). Столь же спорной оказывается схема "нестяжатели - иосифляне" в применении к Сильвестру и Ермолаю-Еразму. Иван Пересветов, которого традиционная схема причисляла к направлению Иосифа Волоцкого - Ивана Грозного, был связан, как показал А. А. Зимин, не с иосифлянами и нестяжателями, а с реформационным движением середины XVI века. Таким образом, если ставить вопрос о размежевании в публицистике XV-XVI вв. и, в частности, о "критическом направлении" в ней, то последним следует признать именно реформационное движение.

Проблемы, выдвинутые Я. С. Лурье, подверглись оживленному обсуждению. Несогласие с докладом Я. С. Лурье высказал Ю. К. Бегунов. Не в борьбе с ересью и еретической публицистикой, по его мнению, выросла публицистика XVI в., так как удельный вес еретической публицистики был очень мал. Основным в XV-XVI вв. был вопрос о месте церкви в государстве. Все остальные вопросы являлись как бы производными от этого главного. Почти все публицисты того времени были сторонниками централизованного государства. Их расхождения - это расхождения по вопросам организации церкви в государстве. Не классовая, а внутриклассовая борьба определяла развитие публицистики того времени.

По мнению Ю. К. Бегунова, было бы целесообразно созвать специальное совещание по вопросам гуманистического движения XV-XVI вв. на Руси, ибо до сих пор не ясно, что такое гуманизм, реформация, Возрождение применительно к русским условиям и что следует понимать под антифеодальным характером еретического движения того времени.

А. А. Зимин (Институт истории АН СССР) охарактеризовал выступление Ю. К. Бегунова как фактическое отрицание тесной связи общественно-исторической мысли с классовой борьбой. Он сказал, что Ю. К. Бегунов предлагает модифицированную старую схему (основная линия публицистики - борьба вокруг проблемы централизации) и, по существу, отрицает активную роль народа как создателя новой идеологии. А. А. Зимин отметил плодотворность постановки вопроса об изучении русской публицистики конца XV - первой половины XVI в., как отражения классовой борьбы, столкновения реформационных тенденций и взглядов с официальной церковной идеологией. Он считает имеющим важное значение вывод Я. С. Лурье об отсутствии в конце XV в. принципиальных различий во взглядах иосифлян и нестяжателей, представлявших собой лишь различные попытки господствующей церкви ослабить растущее недовольство широких народных масс.

А. А. Зимин охарактеризовал также публицистику конца XV - начала XVI в., как источник для исследования взглядов еретиков и их противников. Одним из важнейших методов изучения этой публицистики является метод критического исследования противоеретической литературы на основе выделения из этой литературы наиболее ранних памятников полемики с еще не разгромленным еретическим движением. Именно этот подход применен Я. С. Лурье. Весьма плодотворен также предложенный А. И. Клибановым метод исследования идеологических взглядов на основании изучения характера использования текстов и цитат из священного писания и святоотеческой литературы в сочинениях вольнодумцев. Для определения степени достоверности полемических источников, по мнению А. А. Зимина, необходимо учитывать, как передавались взгляды оппонента в публицистических произведениях, каковы были

стр. 183
правила построения полемических сочинений.

А. И. Клибанов (Институт истории АН СССР) поддержал вывод Я. С. Лурье о том, что основной водораздел в идеологической борьбе XV-XVI вв. шел по линии борьбы реформации и контрреформации. А. И. Клибанов охарактеризовал культурную роль русского реформационного движения. Изучение списков библии XV в. показало, что примерно в трети рукописей наблюдается тенденция замены церковнославянизмов русскими словами, причем в ряде случаев производилась не только замена книжных слов разговорными, но имела место и идейная переработка содержания.

А. И. Клибанов отметил, что было бы односторонне рассматривать историю русской литературы конца XV - первой половины XVI в. только как историю публицистики. В этот период поднимались вопросы большого философского значения, и вряд ли все богатое содержание литературы того времени укладывается в понятие публицистики.

А. Х. Горфункель (Ленинградский областной исторический архив) в своем выступлении указал, что попытка Я. С. Лурье связать известные нам факты идеологической борьбы с классовой борьбой вполне правомерна. В то же время, с точки зрения А. Х. Горфункеля, подход Ю. К. Бегунова к изучению идеологического движения принципиально ошибочен. Нельзя давать оценку объективного содержания движения только на основании социального состава его участников. Г. Н. Моисеева выразила свое согласие с выводами Я. С. Лурье и высказываниями А. А. Зимина, А. И. Клибанова и А. Х. Горфункеля.

Я. С. Лурье в своем заключительном слове решительно отверг точку зрения Ю. К. Бегунова. Считать, что основной стержень идеологической борьбы не классовая борьба, а столкновение между сторонниками и противниками союза церкви с государством, неверно, так как отношение к государству и к церкви определяется в конечном счете социальной природой того или иного деятеля. По мнению Я. С. Лурье, исследование источников позволит более полно и точно представить идеологическую борьбу в конце XV - первой половине XVI века.

Участники совещания заслушали также доклады Г. Н. Моисеевой ("Вопрос о жанре повестей петровского времени") и О. А. Державиной (Институт мировой литературы АН СССР) ("Сюжеты переводной новеллы XVII в. в русской литературе нового времени и в народной сказке").

В докладе "Древнерусская литература как историко-литературный источник" Б. Н. Путилов поставил вопрос о значении отражения народной поэзии в древнерусских литературных памятниках для изучения ранних этапов развития народного творчества.

На специальном заседании были обсуждены проблемы археографии. Были прочтены доклады В. И. Малышева о собрании древнерусских рукописей Института русской литературы АН СССР, И. Н. Ларионова о методике хранения, систематизации фондов старых библиотек и описании древлехранилища Псковского историко-художественного музея, А. И. Семенова о работе по описанию древнерусских рукописей Новгородского историко-архитектурного музея-заповедника. И. Ф. Голубев охарактеризовал состояние дел по описанию и выявлению древнерусских рукописей в Калининской, а В. В. Лукьянов - в Ярославской областях.

Оживленное обсуждение вызвал вопрос о поисках древнерусских рукописей. В выступлениях Н. Н. Розова (Государственная публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина), писателя И. Л. Андроникова, А. И. Андреева (Институт истории АН СССР) отмечалась большая работа, проделанная в этом направлении сектором древнерусской литературы и сотрудниками местных архивов. Выступавшие указали на необходимость перехода от единичных экспедиций к планомерному собиранию древнерусских рукописей. Действенным средством должно явиться широкое освещение значения этих поисков в печати, кино, по радио и телевидению. Ряд критических замечаний был высказан в адрес Археографической комиссии при Отделении исторических наук АН СССР, которая недостаточно руководит делом собирания рукописей.

Совещание показало, что достигнуты несомненные успехи в организации хранения и систематизации древнерусского рукописного наследия. Однако до сих пор не существует единого метода описания рукописей, не находится еще на должной высоте и их хранение. В Рязани и ее окрестностях (г. Михайлов) рукописи гибнут по вине работников местных архивов (из выступления В. Д. Кузьминой); то же самое происходит в архивохранилищах Риги из-за от-

стр. 184
сутствия там реставрационных мастерских (из выступления И. Н. Заволоко).

На совещании был принят ряд предложений по улучшению хранения и систематизации древнерусского рукописного наследия во всесоюзном масштабе. Решено было обратиться в Главное архивное управление СССР и Археографическую комиссию с просьбой о проведении совещания директоров районных музеев и библиотек, на котором они могли бы рассказать о хранящихся на местах рукописях, провести инструктивное совещание с работниками периферийных хранилищ, а также созвать в Москве всесоюзное методическое совещание, на котором представители центральных и местных архивов могли бы обменяться опытом археографической работы.