Подготовка текста, вступительная статья и примечания Г. Н. Моисеевой. Под редакцией члена-корреспондента АН СССР В. П. Адриановой-Перетц. Академия наук СССР. Институт русской литературы (Пушкинский дом). Изд-во Академии наук СССР. М. - Л. 1954. 192 стр. Тираж 3000. Цена 9 руб. 20 коп.

Институт русской литературы (Пушкинский дом) издал "Казанскую историю" неизвестного автора второй половины XVI в., являющуюся одним из важнейших памятников русской историографии. Составленная во время расцвета летописного периода, "Казанская история" в смысле документации во многом уступает летописям, но по композиции материала и по подходу к историческим явлениям она выгодно отличается от них. "Казанская история" привлекала к себе внимание не только современников, но и позднейших историков-исследователей и неоднократно переиздавалась. Настоящее издание является пятым по счету.

Г. З. Кунцевичу, первому исследователю этого замечательного памятника, в 1905 г.

стр. 148
были известны 152 списка "Казанской истории". Г. Н. Моисеева в настоящее время обнаружила и изучила еще 79 списков. В рецензируемом издании воспроизведен один из самых старейших и лучших списков XVI в. - из собрания В. Н. Перетца. Это дает возможность советским исследователям судить о "Казанской истории" не по дефектным спискам позднейших редакций, а по более раннему списку, приближающемуся к основному тексту. Настоящая публикация одного из старейших и сравнительно лучших списков, надо надеяться, рассеет недоверие многих исследователей к "Казанской истории".

Подготовляя настоящее издание, Г. Н. Моисеева проделала большую работу, как по розыску, так и по изучению текста памятника. Ее выводы во многом дополняют и исправляют выводы Г. З. Кунцевича. Г. Н. Моисеева правильно оценивает политические взгляды и идеологию автора "Казанской истории" и дает верную датировку первой редакции "Казанской истории"-1564 - 1565 гг. и второй-1592 год.

Однако нам думается, что при освещении некоторых вопросов (во вступительной статье и комментариях) Г. Н. Моисеева допускает ошибки. Прежде всего, Г. Н. Моисеева вслед за В. В. Вельяминовым-Зерновым и некоторыми другими исследователями объявляет данные "Казанской истории" о Золотой Орде и Казанском ханстве "недостоверными" или даже "вымышленными". "Для воссоздания истории Казани древнейшей поры, - пишет он, - автор обратился к легендам и преданиям казанских татар. На основании этих устных рассказов он изложил историю возникновения казанского царства, введя в повесть ряд вымышленных и недостоверных сведений" (стр. 12). К числу таких "вымышленных", "недостоверных" сведений Г. Н. Моисеева относит рассказы "Казанской истории" об Улук-Мухаммеде, об основании Казанского ханства, о разгроме Большой Орды Ахмета, о Шах-Алие и др., называя их "националистическими легендами правящих классов Казанского ханства" (стр. 178). Судя по комментариям к стр. 48, 49, 55, 64, Г. Н. Моисеева не знакома с источниками и с историческими работами по историк Золотой Орды и Казанского ханства. Она неправильно рассматривает "Казанскую историю" только как литературный памятник. Между тем неизвестного автора интересовали факты действительной истории.

Неизвестный автор впервые попытался обобщить факты, связанные с историей ликвидации татарского ига на Руси, падения Золотой Орды и Казанского ханства Он опирался при этом на значительное количество русских и татарских источников. Ряд положений автора проверен и принят исследователями, ряд положений еще требует дополнительной проверки.

Интересно сообщение автора о взаимоотношениях Батыя с русскими князьями в первые годы владычества монголов на Руси. В Лаврентьевской летописи есть указания о приходе русских князей к ставке Батыя в 1243 - 1244 гг. без упоминания о местопребывании Батыя. Из "Казанской истории" мы узнаем, что "Державнии же наши идоша в Болгары ко царю и ту (т. е. Батый) его (т. е. великого князя) встретиша и утолиша его великими многими дарми. И остася царь Саин (т. е. Батый) пленити Руския земли и восхоте близ ея на кочевищи своем, где вспятися на Русь ити, поставите град на славу имени своего..." (стр. 46 - 47). Из этого можно сделать заключение, что русские князья в 1243 - 1244 гг. ездили к камским булгарам, в "старый град" камских булгар "Брягов" - Великий Булгар, избранный Батыем первоначально местом своего пребывания. Даже после основания Сарая-Бату золотоордынский хан Берка) постоянно жил в городе Великие Булгары. Братья Никколо и Маффело Поло направились к монголам в 1262 г., "прибыли к Барка-хану (к Берка. - М. С. ), что татарами владел и жил в Болгаре да в Сарае"1 .

Неизвестный автор, сообщая об этом факте, допускает некоторые неточности. Из контекста следует, что у автора речь идет об основании Старой Казани, ставшей местопребыванием Батыя после его ухода из "Старого града" камских булгар - Великого Булгара. Однако город, основанный Батыем "на славу имени своего", мог быть только Сарай-Бату. Но в названии Казани нет ничего "славящего имени" Батыя, в то время как Сарай-Бату носит имя своего основателя. Неизвестный автор ошибочно вместо Сарая пишет о Старой Казани. Это не значит, что мы собираемся отрицать раннее происхождение города Старой Казани. У татарского историка XIX в. Ш. Марджани был какой-то не дошедший до нас источник, приурочивающий основание Старой

1 Марко Поло. Путешествие. Перевод И. П. Минаева. Л. 1940, стр. 4 - 5.

стр. 149
Казани ко времени сына Батыя - Сартака2 .

Из "Казанской истории" мы узнаем о большом политическом кризисе, который переживала Золотая Орда в 30-х годах XV в., закончившемся изгнанием из Орды хана Улук-Мухаммеда. Г. Н. Моисеева напрасно называет сообщения автора "Казанской истории" об Улук-Мухамеде вымышленными. Пытаясь исправить текст, она утверждает, что Улук-Мухаммед был изгнан из Орды Саид-Ахматом (стр. 78), очевидно, не зная сообщения Иософато Барбаро, оставившего нам подробное описание борьбы между Улук-Мухаммедом я Кичи-Мухаммедом из-за Батыева наследия. Иософато Барбаро писал: "Услышав, что Кеци-Махмет приближается к его пределам (т. е. к владению Улук-Мухаммеда. - М. С. ), и чувствуя себя не в силах бороться со столь опасным соперником (Улук-Мухаммед. - М. С. ) бежал из Орды с своими и совсем своим семейством"3 . Сообщение автора "Казанской истории" почти буквально совпадает с известиями Иософато Барбаро. Данные, отсутствующие у последнего, имеются во Львовском и Устюжском (Архангелоградском) летописном сводах, за исключением факта о захвате Илук-Мухаммедом Казани и основании им Казанского ханства. У казанских татар сохранились предания и летописные отрывки, говорящие о захвате Улук-Мухаммедом Казани и основании им Казанского ханства, весьма тождественные с данными "Казанской истории". Следовательно, в сообщении "Казанской истории" не так уж много "недостоверных" и "вымышленных" данных об Улук-Мухаммеде.

Г. Н. Моисеева в своих комментариях утверждает, что автор "Казанской истории" рассматривает образование Казанского ханства как "возрождение золотоордынского "стольного града" (стр. 179). На самом деле автор видит в образовании нового татарского государства "дщерь младую", рожденную от "старыя матери" - Золотой Орды, наподобие Большой Орды, Крымского, Астраханского, Сибирского ханств, образовавшихся в результате распада Золотой Орды (стр. 53).

Данные о разгроме Большой Орды на Угре, приводимые неизвестным автором "Казанской истории", Г. Н. Моисеева пытается исправить сообщениями "Повести об Угорщине", составленной в конце XV или в начале XVI в. и являющейся весьма ненадежным и недостоверным источником. "После ряда неудачных попыток перейти реку, - пишет она, - Ахмед-хан стал дожидаться своего союзника. Иван III также не начинал энергичных военных действий, ожидая известий о действиях крымского хана Менгли-Гирея, который, "служа Московскому князю", напал на литовские земли - владения польского короля... С наступлением осенних заморозков положение татар ухудшилось. В первой половине ноября Ахмед-хан поспешно отошел от реки Угры. В Ногайской степи он был убит в сражении с Айбеком" (стр. 180). На неверность такого освещения событий уже давно было указано в исторической литературе4 . Ахмат, разбитый на Угре, преследуемый русскими войсками, бежал не в Ногайскую степь, а в свою ставку к верховьям Северного Донца, где он был убит не мифическим Айбеком, а сибирским ханом Ибаком и ногайскими мурзами. Об этом подробно рассказывается в Устюжском (Архангелоградском) летописном своде. Это подтверждается и письмом крымского хана Менгли-Гирея своему союзнику в 1480 г. королю Казимиру, написанным в начале 1481 года. "То так ведайте, - писал он, - генваря месяца в двадцать первой пришод царь Шибанский, а Ибак солтан его, а Макму князь, а Обат мурза, а Муза, а Евгурцы пришод Ахматову Орду потоптали, Ахмата царя умертвили, вси люди его и улусы побрали, побравши, прочь пошли"5 .

Г. Н. Моисеева правильно указывает на политический кризис, который переживало Казанское ханство перед его ликвидацией, когда, с одной стороны, усилилась классо-

2 Марджани, Мустафа-Дул-Ахбар. Т. 1. Казань. 1885, стр. 97. Новейшие исследователи на основе археологических данных относят возникновение Старой Казани к середине XIII в. (Н. Ф. Калинин, А. Х. Халиков. Итоги археологических работ за 1945 - 1952 гг. Казань, 1954, стр. 99. На месте Старой Казани найден надгробный камень 1281 г.).

3 В. Семенов. Библиотека иностранных писателей о России. Т. 1. СПБ. 1836, стр. 38 - 39.

4 Papeef. Polska i Litwa na przelomje wiekow srednich. T. I. Krakow. 1904, str. 62; А. Пресняков. Иван III на Угре. Сборник в честь С. Ф. Платонова. СПБ. 1911, стр. 292 - 293; М. Сафаргалиев. Разгром Большой Орды. "Записки Мордовского научно-исследовательского института", N 11, Саранск. 1949, стр. 92 - 93.

5 "Сборник Муханова". М. 1836, стр. 29. Там же. Договор Менгли-Гирея с Казимиром о "союзе" и "дружбе", заключенный перед походом Ахмата на Русь.

стр. 150
вая борьба, с другой - внутренняя феодальная усобица. Но, говоря о падении Казанского ханства, Г. Н. Моисеева выдвигает на первый план "удары русских войск", не отмечал другой весьма важный фактор - экономические причины, ускорившие присоединение народов Поволжья к Русскому государству. С. Герберштейн еще задолго до формального подчинения Казани Русскому государству писал: "Государь Московии, Василий, довел их (казанцев. - М. С.) до того, что они ему подчинились и стали принимать царей по его усмотрению; сделать это с ними было не трудно, отчасти вследствие удобства сообщений, по рекам, впадающим из Московии в Волгу, отчасти по причине взаимной торговли, без которой татары не могли обойтись"6 . Указания С. Герберштейна подтверждаются и автором "Казанской истории", писавшим о прибытии в Казань "изо всея русския земли богатии купцы", где казанские татары "торговаху с Русью великими драгими товары" (стр. 59). Массы татарского населения были заинтересованы в установлении дружественных связей с Русью. В этой связи следует отметить, что Г. Н. Моисеева неправильно оценивает деятельность одного из ближайших помощников Ивана IV, Шах-Алия, как ничем не примечательного лица (стр. 182). Рецензируемое издание окажет большую пользу исследователям истории народов Поволжья. Но следует пожелать, чтобы к подобным изданиям давались более четкие и обоснованные комментарии.

6 С. Герберштейн. Записки о Московитских делах, СПБ. 1908, стр. 145.